?

Log in

No account? Create an account

[sticky post] О поэзии и не только

 Всё в этом мире имеет первопричину и последствия. Как у любой реки, у времени было начало и будет конец, но между этими двумя точками отсчёта его русло может принимать причудливые формы, течение замедляться или ускоряться, береговая линия менять свои очертания или надолго оставаться неизменной. Этот процесс всегда завораживал человечество, потому что был ему не подвластен, а так хотелось знать больше, приобщиться к тайному знанию. Но, увы, человек лишь песчинка на ладони Вселенной.


Когда я начинал писать это эссе, то не собирался откровенничать больше необходимого, но, запуская какой-то процесс, никогда точно не знаешь, что получишь на выходе. Причинно-следственная связь - вот, поистине, завораживающее действо, скрытые механизмы которого так и останутся для нас непознанной загадкой.


Эссе получилось откровенным и жестоким, так что поспешите убрать детей от мониторов. Я избавился от пометки "материал для взрослых" в журнале, чтобы видеть своё место в общем рейтинге. Такая мазохисткая причуда, если хотите. Забавно наблюдать, как низко ты пал. Меня вообще забавляют рейтинги, этот венец необъективности человеческого мышления. Я получаю истинное удовольствие от медленного падения в бездну - 60 тысяч какой-то, 70 тысяч какой-то, падение продолжается, полёт нормальный. Я, искренне презираю тех, для кого это важно, кто разбивает в кровь носы и стирает до костей задницы, лишь бы оказаться на самом верху. Мне всё это напоминает возню опарышей в выгребной яме, да, и смердит не меньше. Посмотрите, кто оседлал вершину, кто владеет умами аудитории - либо опальные пиздоболы либо ограниченные копипастеры. Теперь у каждого дурака есть блог и куча времени, чтобы в него писать. До сих пор, не было эпохи, которая бы так развращала умы. Нас убивает свобода писать на заборах. С этой точки зрения, средневековье было гораздо гуманней к человеку тем, что держало его в счастливом неведении, относительно того, что думает твой сосед. А сейчас стоит открыть его блог и тараканы расползутся по всей квартире. Интернет выстелил красную ковровую дорожку для всех извращенцев, которые возбуждаются от того, что выливают на незнакомых людей помои или срут им на голову. А потом с неподдельным видом удивляемся, откуда вокруг столько психов. Находим объяснение в повышенной магнитной активности или в приближающемся конце света. Всё, что угодно, лишь бы не смотреть в зеркало и не нарваться на свою омерзительную рожу. У нас лучше получается гримасничать и кривляться, чем адекватно оценивать реальность. Первопричина - вседозволенность, последствие - умственное вырождение.


Я не люблю дураков, а, когда они берутся за критический анализ, мои руки сами собой тянутся к их горлу. Если бы глупость была одной из человеческих рас, я был бы радикальным расистом. Я говорю сейчас о дураках, занимающихся поэтической критикой и, оборзевших настолько, что, не написав в своей жизни, ничего сильнее жалкого высера, имеют наглость устанавливать разнообразные табу. Эти табу расцвели пышным цветом в последние лет двадцать. С этой точки зрения, Бродский ушёл вовремя, он бы не понял того, что сейчас происходит. Кому-то не угодили глагольные рифмы, кому-то не нравится рифмовать односложные слова, кто-то вообще не знает, что он хочет увидеть и, поэтому критикует всё без разбора. И, поймав такого борзописца, за горло, мне хочеться спросить только об одном - почему ты, не распинаешься о глагольных рифмах у Блока или Мандельштама? Не потому ли, что ты, в силу своего убожества, способен только тявкать из подворотни, боясь выйти на главную площадь, чтобы не рисковать быть побитым камнями? Как далеко может простираться человеческое невежество? Какие отвратительные формы оно может принимать? Полагаю, ответ мы узнаем только в последний день человечества, ибо людям никогда не надоест глумиться над себе подобными и причинять другим боль, ради торжества собственного тщеславия.


Какое место в моей жизни занимает поэзия? Один месяц в году она меня неистово радует, одиннадцать других сводит с ума. Я боюсь исписаться. Я боюсь пустоты, которую ничем не заполнить. Я боюсь её больше смерти и вижу в смерти единственное лекарство. Когда я пойму, что написал последнюю строчку, то нажму на курок. Нет вчерашних поэтов, есть сегодняшние самоубийцы. Можно затянуть это на двадцать лет, как Рэмбо, или сделать всё быстро, подобно Есенину. Это частности, важно отдавать себе отчёт, что наступает момент, когда процесс становится необратим. Он смотрит тебе в лицо пустой глазницей точки твоего последнего стихотворения. А дальше начинаются хождения по мукам. Я выбираю путь быстрый и безболезненный. Я слишком себя люблю, чтобы обрекать на мучения. Одна маленькая пуля, одна незаметная смерть, ещё один мёртвый поэт, представление продолжается, все счастливы. Занавес!


В этом частоколе, повторяющихся "Я", призванных мной под знамёна косноязычия для усиления интонации, самое главное не потерять рациональное зерно, тонкую связующую нить, отделяющую безумие от невменяемости. Я, несомненно, безумен, но безумен по-хорошему, если эти два слова уместны рядом, как должен быть безумен человек творческий, чтобы не плодить банальности. Впрочем, понятие "нормальность" есть порождение цензуры, её побочный эффект. Я не следую модным тенденциям в поэзии и не ищу в ней новизны. На оголтелый хай борцов за, так называемую, чистоту поэзии, я с ядовитым прищуром, отвечаю стихотворением Георгия Иванова:

 

Меняется причёска и костюм,

Но остаётся тем же наше тело,

Надежды, страсти, беспокойный ум,

Чья б воля изменить их не хотела.

 

Слепой Гомер и нынешний поэт,

Безвестный, обездоленный изгнаньем,

Хранят один - неугасимый! - свет,

Владеют тем же драгоценным знаньем.

 

И черни, требующей новизны,

Он говорит: "Нет новизны. Есть мера,

А вы мне омерзительно-смешны,

Как варвар, критикующий Гомера".

 

Какой новизны вы хотите? Всё давно устаканилось, разобрано по косточкам, разжёванно и проглочено разношёрстными эпохами. Или вы думаете, что всё будет выблевано и вы слепите новые правила по своим лекалам? Раньше вы сами захлебнётесь в собственной рвоте, пытаясь отгрызть хоть кусочек от этого чёрствого пирога. Впрочем, мне всё равно в какой подворотне вы сдохнете. Природа вашей критики состоит из симбиоза зависти и озлобленности. Вы мечтаете оставить свой след в истории, но, в силу отсутствия таланта, только смачно портите воздух.


Я не люблю своё время, не люблю современное искусство, с его хитрожопыми вывертами и сфинктерными сокращениями. Я бы с радостью плюнул ему в морду, но опасаюсь, что педерасты, которые довели его такого состояния, эти кошельки без души, умудрятся продать этот плевок, как искусство.


Поэтому, я повешу эту красную тряпку на верху и буду елозить ей по морде своей эпохи, эпохи лицемеров и ханжей, ибо обречённому только и остаётся, что ни в чём себе не отказывать.

                                                                                                   Гай Корнелий
                                                                                          поэт и будущий самоубийца

Поэзия не продаётся

Стихов не пишите за деньги
Бездушны за деньги стихи
Поэзия в сути идейна
Поэзия лишь по любви.


Она не предмет для торговли
Не средство пополнить бюджет
Поэзия - наша духовность
И другой у России нет.


Знакомым раздайте все книжки
Не за тристо, не за пятьсот
Бесплатно раздайте, слышите
И взамен не ищите льгот.


На сцене не требуйте много
Нужно сценой переболеть
Поэзия - она от Бога
От дьявола звонкая медь.


Не стреляйте носами в звёзды
К земле опустите носы
Поэзия - почти что постриг
Ей лишь мученики нужны.


Поэзия не стерпит плесень
В ней особое благородство
Оттого прекрасна поэзия
Потому что не продаётся.


Кесарево оставьте кесарю
Небесам оставляйте звёзды
Но, не продаётся поэзия
Поэзия не продаётся!

***

Живая память над темнеющей Невою
Ознобом по воде расходятся круги
Прости родная, что тебя я беспокою
Азарт минувших встреч уже не возвратить.


Жестянкой ржавою звенит моя душа
Опор моста коснусь нечаянно рукою
Порой весенней только чувства воскрешать
Апрель уселся на гранитный подоконник.


Жасмин, ты помнишь, я тогда тебе дарил
"Оригинально!" - ты сказала улыбнувшись
Пролётами моста, узорами перил
Азы разлуки познавали наши души.


Жужжат трамваи, недосказанность причин
"Окно в Европу", словно ярмарка чудес
Печаль моя, перетекающая в сплин
Агония любви - неразделённый крест...

Букет цветов на танковой броне
И детский смех на смену канонаде
Мир снова привыкает к тишине
И май цветёт в освобождённой Праге.


Цветущий май! Священная весна!
Миг, когда время замедляет бег
Пробитая снарядами стена
Уставилась в послевоенный век.


На пыльной гимнастёрке ордена
Горчащий привкус радости и боли
В душе отгрохотавшая война
Перед глазами скорбное раздолье.


Букет цветов на танковой броне
И детский смех на выходе из ада
Как-будто бы венок своей судьбе
Рукой ребёнка возложила Прага.

Para bellum

Всё просто! Хочешь мира - готовь войну!
Хочешь мира - нацеливай ПРО
Начнут другие, если я не начну
Подставляя щёку, ты получишь в бровь.

Поблажек не будет, тут все превентивно
И чёрное, брат, не становится белым
Ты не сможешь быть мопсом декоративным
Когда захочется мира - para bellum!


Ты проснёшься утром, подойдёшь к окну
Твой город врубит на все децибелы:
"Открывай глаза, пора готовить войну!"
Лозунг мира сегодня - Para bellum!


Ты можешь храбриться, ты можешь быть смелым
Натягивать нервы свои, как струну
Но, невыносимо жить под прицелом
Всё просто! Хочешь мира - готовь войну!

Се человек

Я созерцаю Христа Караваджо
Новаторское кьяроскуро
Не помещается в маленький гаджет
Евангельская партитура.


Музыка тени, мистерия света
Воздух живёт собственной жизнью
Это ожившая новозаветность
Поэзия караваджизма.


Распластаны строки, замерли звуки
На цыпочках век в мастерской
Пишут Христа гениальные руки
В союзе с дурной головой.


Я созерцаю Христа Караваджо
Понимаю, наверно что сдуру
Решил - поместится в маленький гаджет
Вневременное кьяроскуро.

Ты знаешь, друг...

Ты знаешь, друг - Есть Бог и Есть Пророк
Есть голова Крестителя на блюде
Но этот век, родившийся без ног
Ползёт, как червь и бьёт челом Иуде.


Ты знаешь, брат - Есть Русло, Есть Исток
Течёт вода, подтачивая камень
Так жизни обновляется поток
И вечность нависает берегами.


Ты знаешь, Русь - Есть Вера, Есть Судьба
И Есть Любовь, рассыпанная в поле
Меж скифскими курганами бредя
Ты Крест несешь по-западному горбясь.


Ты знаешь, мир - Есть Плуг и Есть Война
И Чувства, неподвластные законам
Над пеплом, расцветающий гранат
Распустит крепостные гарнизоны.


Ты знаешь, век - Есть Буква и Есть Слог
И в Авеле любом прижился Каин
По букве ты - новатор и игрок
По слогу же нещадно ты склоняем.

Я был на днях в московском зоопарке
Террариум неплох, жирафы, птицы
Мне интересны больше обезьянки
Похожестью на нашу оппозицию.


Мандрилы буйны - отойди на шаг
Амбиций много, но мешает клетка
Так и Навальный не получит шанс
Когда-нибудь избраться президентом.


Гиббоны длинноруки, всё достанут
Да только нет нужды, кормёшка в миске
Вот и Зюганов к власти руки тянет
Мечтая снова жить при коммунизме.


Игрунки беззаботны, говорливы
Способны проболтать хоть целый день
Так Жириновский, красный, точно слива
Без умолку вещает дребедень.


Всё хорошо, сияют морды, лица
Гориллы только нет - "На реконструкции"
Без лидера шагает оппозиция
Слаба, как член при половой дисфункции.

***

Мне говорят про пресловутый скайп
Я отвечаю - Пройденный этап!
Непраздностью протянет "Cruz de Malt"
По вечеру, давая гандикап.


Глубокий вдох перед отходом в сеть
Подумать, чуть накапать Nostalgie
Нехитрый и проверенный рецепт
Частичного спасения души.


Текут часы, текут из всех портов
Мерцают на экране копирайты
"Привет", "Пока" - набор стандартных слов
Текут часы по клавишам сквозь пальцы.


"Привет", "Пока" написаны рукой
Невидимой чрез время и пространство
Слова штурмуют пояс часовой
С надменностью скупых венецианцев.


Слова неискренни, как минимум на треть
Хоть слог красив - Убоги витражи
Поможет лишь проверенный рецепт
Частичного спасения души.

***

Петербург - я снова пою твою песню
Стучит моросящий, небрежный набат
Годы проходят, мы по-прежнему вместе
В обручальном кольце твоих эстакад.


В подвенечном граните рек и каналов
В торжественном марше барочных мостов
Пою твою песню с открытым забралом
Одеваю твой лик в лохмотья из слов.


Но, слова - это тлен, слова - это пепел
Ты запечатлён на подкладке души
Как спеть тебя тем, кто с тобой ещё не был
Как мне главное в спешке не упустить.


Я не знаю! Прости! Я только поэт
На каждом проспекте, у каждой колонны
Твой рифмами пишут небесный портрет
Поэтов влюблённых в тебя легионы.


Твой сотканный образ из тысяч куплетов
Звенит колокольцами тысяч сердец
Ты вспомни певцов в двухнедельное лето
В пыльной истоме обручальных колец.

Ты помнишь этот май, друг фронтовой?
Ты помнишь нашу радость со слезами?
И солнце над солдатской головой
И вёрсты за усталыми плечами.


Ты помнишь? Ты, конечно, не забыл
Прокуренный махоркой эшелон
Молчание распаханных могил
Оставленных полями за спиной.


Ты помнишь? Мы мечтали! Мы дошли!
"Здесь был..." мы написали своей кровью
Как много потеряли мы души
В пыли и пепле фронтовой дороги.


Ты помнишь этот май? Он в самом сердце!
Он будет до последнего звонка
Отматывать обратно километры
Святые километры марш-броска.


Ты помнишь, друг, промокшую цигарку?
Ты помнишь окружения котлы?
И ночи в неотопленных землянках
Дорожные таблички - "На Берлин!".


Ты помнишь опалённое столетье?
Траншеи необъявленой войны
Ты помнишь каждый день был, как последний?
Ты помнишь... Как последний... Мы дошли!

Фатум. Век XXI-й

Здесь нет стихов о счастье добром-вечном
Здесь не один герой натёр мозоли
Душа пылится в шкафчике аптечном
И все стихи о непролазной боли.


Здесь шлюха живёт лучше ветерана
На старость насосав и "Порш Кайен"
Любовь продажна, вера только спьяну
И лишь резинке, обхватившей член.


Здесь люди скупо выражают чувства
Защитный механизм - век двадцать первый
В глазах напротив, как обычно, пусто
В них нет любви, для них ты - донор спермы.


Здесь счастья нет, а все несчастья вечны
И время, словно пьяный дальнобойщик
По веку скачет с порванной уздечкой
И руганью отборной сыпет сочно.

Не верьте обещаниям властей
Любого ранга, званья и ранжира
Они, как пара сросшихся бровей
Без шрама на лице неисправимы.


Нет слову государственных мужей
Оно не стоит даже медяка
Остерегайтесь Вы "чугунных лжей"
Расчитанных на веру простака.


Чиновник, что базарная деваха
Зевнёте чуть, залезет к Вам в карман
И грошик и линялую рубаху
Утащит, как последний клиптоман.


Не слушайте фальшивый хор чинуш
Не отравляйте собственного слуха
Вам обещает что-то "властный муж"?
Не думайте! А сразу бейте в ухо!

***

Стояли в семидесятые
Очереди за Ахматовой
И раздобыть Пастернака
Было божественным знаком.


Куда не взгляни сейчас
Безвкусица и разврат
Фантастика, дефективы
Низкой пробы и пошиба.


Вот мужичок полупьяненький
Впился глазами в Лукьяненко
А рядом другая клиника
Мадам доедает Маринину.


Наверно, чтобы задумались
Надо на годик цензурою
Изъять великих поэтов
Вкуснее, когда запретно.


Вспомнят тогда фарцовщиков
Поживя без Маяковского
Без Мандельштама и Блока
Кому-то вдруг станет плохо.


Кто-то раздавит пошлость
Каблуком пыльной подошвы
Направившись нелегально
Скупать поэтов опальных.


Страна, читая Донцову
Венец надевает терновый
Русь спасет не реформаторство
А очередь за Ахматовой!

В. Высоцкому

Владимир Семёныч просто уснул
Просто уснул, чтоб проснуться бессмертным
Таганка шумит, понимающий гул
В небе над веком эпоха разверзлась.


Разверзлась эпоха! Ей имя - Высоцкий
Век был побеждён! Век не устоял...
Вот "Ласковый Миша" правит на солнце
Пятиколечный скрипит распредвал.


Гамлет отыгран и власти беснуются
Не вовремя спет последний аккорд:
"Не должно нести поэта по улицам!"
Поэту плевать, он звездою взошёл!


В московское небо! Святой! Незабытый...
И век не один приспустит знамёнца
Нас уверяют - был год олимпийский
Всё чушь! В тот год мы прощались с Высоцким...

Какие наши годы, господа
Мы в тридцать безнадёжно устарели
Инерция закончилась. Года
Как свора гончих на медвежьей шее.


Я веку Солженицына родня
Пил водку с ним из одного стакана
Другие нравы. Да простят меня
Мне скучно пить за пошлый век Билана.


Век Бродского. Зашторено окно
Не слышно полкового барабана
За кадром отгремевшее кино
Тускнеет в бледном мареве экрана.


Век Вознесенского. Галоп але
По кругу цирка носится эпоха
"Крутите барабан, Ваш револьвер"
И легче закипеть, чем просто сдохнуть.


Двадцатый! Не последний... Как сказать
Курилка жив, но душу потеряли
На старом фото грустные глаза:
"Иосиф Бродский в ссылку уезжает...".

***

Как кричит юродивый
Над зарей кисейною
Солнце, словно родинка
На щеке Есенина.


Солнце прилагательно
К полю и к пейзажу
Присмотрись внимательно
С душою на распашку.


Солнце - глаз божественный
Над лесною митрою
Времени тождественно
Поле, как молитвенник.


Полем плачет речка
Словно кровь Христа
В платье подвенечном
Как слеза чиста.

Господа толерасты

Майкл Джексон не хотел быть чёрным!
Майкл Джексон любил детское порно?
Майкл Джексон - символ эпохи!?
Нас, похоже, держат за лохов.


Негры не в моде и чёрным нельзя
Афроамериканцы! Что за хя?
Какая на завтра у нас установка?
За что испытать прикажут неловкость?


А может решат пройтись гей-парадом
Не по убежденьям, рекламы ради
Толерантны, до зелёных соплей
Хоть мужеложество - это болезнь!


Но, все молчат! И у нас и в Европе
Всюду цветёт толерастное лобби
По жопам распиханы их языки
"Эй, здесь остались ещё мужики?".


Мой язык не помещается в жопе
В рожу скажу толерантной эпохе:
"Майкл Джексон? Мир его праху!
Толерантность? Пошла она на х.й!".

***

Грешно смеяться над убогими
Но смех в глазах и не слезинки
Каким же надо быть юродивым
Чтоб так нагадить в Мариинке...

***

Ну, наконец-то! Солнце светит
Весной святою, нетиражной
Как-будто Бог подал на Лету
В суд заявленье, арбитражный.


Я радуюсь ему, как детской
Случайно найденной тетради
И в небе тает неприметный
Бумажный, в клеточку, журавлик.


Года намотаны на вёрсты
Бренчат в карманах километры
То звон пустой, им не согреться


Летят усталые погосты
Лишь солнца луч, как капельмейстер
Сыграет звонко: "Наконец-то!".

Latest Month

May 2013
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars